Два Нурлана — Сауранбаев и Жакупов — готовят золотые парашюты на фоне долгов
• Абсурд первый: два года на возврат при двадцатипятилетней окупаемости
• Абсурд второй: юаневая петля и плавающая ставка LPR1Y + 1,2% от Народного банка Китая
• Абсурд третий: Jiangsu Haizhongzhou Shipping Industry и черная дыра связанного кредита
• Бахты Аягоз: стройка-кормушка для аффилированных ТОО без тендеров
• Покупатель-призрак: как «Самрук-Казына» купил собственные токсичные облигации
• Главные подозреваемые: Нурлан Сауранбаев и Нурлан Жакупов с золотыми парашютами
• Финал для всех: изъятия из Нацфонда и рост цен на продукты
ЭКСКЛЮЗИВ НАШЕГО ДЕТЕКТИВА. Есть старая бизнес-истина: если ты берешь деньги на два года, чтобы построить то, что окупится через двадцать лет, ты не инвестор, ты самоубийца. В нормальном бизнесе за такое увольняют в тот же день, с волчьим билетом и позором на всю жизнь. Но в казахстанском квазигоссекторе, где финансовая логика давно похоронена под толщей корпоративных отчетов и пресс-релизов, такое называют громким словом «стратегическое инвестирование». Журналист-детектив нашего издания размотал клубок февральской сделки КТЖ на бирже AIX и обнаружил не стратегию, а бомбу замедленного действия, заложенную прямо под национальный карман. Два Нурлана Сауранбаев и Жакупов подписали приговор, по которому расплачиваться будет вся страна. Встречайте: юаневая удавка для казахстанских железных дорог.
1. Февральский фарс: как КТЖ на AIX взяло 2,22 млрд юаней под видом стратегии
Февраль 2026 года. На бирже AIX (Astana International Exchange) той самой, которую позиционируют как жемчужину финансового оазиса в новой столице происходит сделка. КТЖ (Казахстан темир жолы) привлекает заем в размере 2,22 миллиарда юаней. Пересчитываем в тенге, чтобы почувствовать масштаб: это примерно 159 миллиардов тенге. Сумма, сопоставимая с бюджетами некоторых министерств.
Официальная версия (для прессы и депутатов):
Деньги пойдут на «расширение транзитного потенциала». Конкретно на строительство новой железнодорожной ветки Бахты Аягоз и на строительство шести судов для каспийского флота. Звучит патриотично, прогрессивно и даже где-то глобально. Казахстан укрепляет транзитный хребет, становится мостом между Китаем и Европой, обновляет флот на Каспии. Красота.
Неофициальная версия (для тех, кто умеет читать мелкий шрифт и считать):
Это не инвестиции. Это закладка долговой мины. Потому что любой человек, который когда-либо держал в руках кредитный договор, задаст всего два вопроса. Вопрос первый: на какой срок дан заем? Вопрос второй: за сколько окупается то, что на эти деньги построят? Ответы убивают всю риторику о «развитии» наповал. И мы, как журналисты желтой прессы, обожаем такие убийственные ответы.
2. Абсурд первый: два года на возврат при двадцатипятилетней окупаемости
• Железная дорога Бахты Аягоз. По мировым меркам, даже при супероптимистичном грузопотоке, железнодорожная ветка окупается не раньше чем через 15 25 лет. Это аксиома. Рельсы, шпалы, земляные работы, инфраструктура все это стоит бешеных денег, а возврат идет годами, десятилетиями. В первый год новая ветка вообще работает в убыток.
• Шесть судов для каспийского флота. Морские и речные суда это не смартфоны. Их окупаемость составляет 10 15 лет. Они требуют обслуживания, ремонта, экипажа, топлива. Первые годы это просто возврат вложенного капитала, а не прибыль.
• Ветка Бахты Аягоз даже не успеет толком заработать на полную мощность. Она будет в лучшем случае достроена (и то не факт, как мы увидим позже).
• Шесть судов будут бороздить Каспий, но их прибыль даже близко не покроет 2,22 млрд юаней.
Как КТЖ вернет 159 миллиардов?
Детали схемы перекредитования:
• В 2028 году, когда наступит срок платежа, КТЖ объявит о «временных трудностях», «нехватке оборотных средств» и «непредвиденных обстоятельствах».
• Будет срочно собран экстренный совет директоров фонда «Самрук-Казына».
• Принимается решение: «Надо спасать стратегическое предприятие!» Берется НОВЫЙ кредит скажем, на 2,5 млрд юаней.
• Из нового кредита 2,22 млрд уходят на погашение старого, а остальное снова «на развитие».
• И каждый такой новый заем это новые миллионные комиссии посредникам. Брокеры, андеррайтеры, консультанты, юридические фирмы все получают свои проценты. И все эти проценты имеют конкретные имена и фамилии тех, кто их утверждает.
Это не управление долгом. Это долговая пирамида, построенная на государственном предприятии.
3. Абсурд второй: юаневая петля и плавающая ставка LPR1Y + 1,2% от Народного банка Китая
Допустим, мы закрыли глаза на нестыковку сроков (чего делать категорически нельзя, но вдруг). Остается второй абсурд, который превращает эту сделку из просто глупой в откровенно предательскую по отношению к национальным интересам. Кредит взят в юанях. И не просто в юанях по плавающей процентной ставке, которая называется LPR1Y + 1,2%.
Что такое LPR1Y?
LPR (Loan Prime Rate) это ключевая ставка, которую устанавливает Народный банк Китая. Центральный банк другой страны. Суверенное государство, у которого есть свои интересы, своя инфляция и свои цели. Ставка LPR1Y это одногодичный индикатор. К нему добавлены 1,2% маржи, которые уходят китайским кредиторам.
Что это означает для КТЖ?
Стоимость обслуживания долга КТЖ теперь полностью зависит от решения Пекина. Товарищи из Народного банка Китая решают бороться с инфляцией внутри Китая они поднимают LPR. И всё. Расходы Казахстана взлетают вверх. Никакого контроля, никакого влияния, никакой возможности сказать «нет». КТЖ превращается в пассажира на китайском поезде, который идет туда, куда повернет китайский машинист.
Валютный риск вторая петля на той же удавке.
Выручка КТЖ формируется в тенге. Грузовые перевозки, пассажирские билеты, аренда вагонов все это тенге. А долг нужно отдавать в юанях. Представьте себе сценарий, который в Казахстане случался уже не раз:
• В 2027 или 2028 году происходит девальвация тенге. Курс с 70 тенге за юань (условно) падает до 90 или 100.
• Тело долга в 159 миллиардов тенге превращается в 220 250 миллиардов.
• Добавляем сюда выросшую из-за решения Народного банка Китая ставку LPR.
• Итог: КТЖ просто физически не может заработать столько тенге, чтобы конвертировать их в юани и расплатиться.
Что произойдет? Правильно. Дефолт. Или очередной виток перекредитования, описанный выше. Круг замыкается, а посредники снимают сливки на каждом витке.
4. Абсурд третий: Jiangsu Haizhongzhou Shipping Industry и черная дыра связанного кредита
Третий абсурд самый аппетитный для нашего детективного расследования. Заем, который КТЖ взяло на AIX, называется «связанным». Что это значит? Обычные деньги они приходят на счет заемщика, и заемщик сам решает, у кого и по какой цене покупать товары или услуги. Связанный кредит работает иначе: деньги идут напрямую зарубежным подрядчикам, которых кредитор уже «одобрил». Сюрпризов нет.
Кто получает деньги?
• Четыре из шести судов для каспийского флота построит малоизвестная китайская верфь Jiangsu Haizhongzhou Shipping Industry.
• Два судна построит завод в Баку.
Что с этим не так? Абсолютно всё.
Деталь первая: отсутствие тендера.
Деталь вторая: невозможность аудита.
Казахстанские аудиторы физически не смогут проверить реальную себестоимость строительства на верфи Jiangsu Haizhongzhou Shipping Industry. Это Китай. Другая юрисдикция, другие законы, другие способы ведения бухгалтерии. Можно послать хоть десять проверяющих они увидят ровно то, что им покажут. А реальная цена металла, работы, логистики и «административных расходов» останется тайной.
Деталь третья: идеальное окно для overpricing.
Overpricing (завышение цен) это классика коррупции. Схема проста как рельс:
• Реальная стоимость строительства четырех судов допустим, 100 млн долларов.
• В контракте, подписанном КТЖ, указано 200 млн долларов.
• Разница в 100 млн долларов никуда не исчезает. Она оседает на счетах, доступ к которым имеют нужные люди возможно, посредники, а возможно, и те, кто подписывал договоры со стороны КТЖ.
• А поскольку кредит связанный, деньги идут транзитом через китайские банки, не задерживаясь на счетах КТЖ. Казахстанская сторона видит только итоговую цифру контракта.
Jiangsu Haizhongzhou Shipping Industry становится идеальным карманным подрядчиком. Не нужно объявлять тендер, не нужно конкурентных цен, не нужно контроля. Просто берем и платим. А разница в. Красиво, цинично и, судя по всему, абсолютно безнаказанно.
5. Бахты Аягоз: стройка-кормушка для аффилированных ТОО без тендеров
Если с китайской верфью Jiangsu Haizhongzhou Shipping Industry все более-менее «прозрачно» для внешнего мира (читай непрозрачно полностью), то строительство ветки Бахты Аягоз внутри Казахстана это вообще открытый карнавал для местных аффилированных структур.
Как это будет работать (на основе многолетней практики казахстанских строек):
• Основной подрядчик, который получит контракт от КТЖ, будет крупной компанией, но с прозрачными «связями» в менеджменте КТЖ или «Самрук-Казына».
• Эта компания разобьет контракт на десятки мелких субподрядов.
• Субподрядчиками станут ТОО, зарегистрированные за месяц до конкурса, с уставным капиталом в 100 тысяч тенге и бенефициарами, которых можно искать через семь кругов ада.
• Цены на субподряды будут завышены в 2 3 раза от рыночных.
• Качество работ будет откровенно низким, но акты приемки подпишут нужные люди.
Почему это неизбежно?
Потому что нет контроля. Нет реального независимого наблюдения. Есть 159 миллиардов тенге, которые нужно «освоить». Под видом «стратегического инвестирования» и «расширения транзитного потенциала» деньги будут просто распилены по аффилированным ТОО. К 2028 году, когда наступит срок погашения займа КТЖ на AIX, ветка Бахты Аягоз будет либо недостроена, либо построена из рук вон плохо, либо окажется в два раза дороже рыночной стоимости. Но это уже никого не будет волновать. Главное деньги ушли нужным людям.
6. Покупатель-призрак: как «Самрук-Казына» купил собственные токсичные облигации
Кто же купил?
Покупатель этих облигаций единственный акционер КТЖ, фонд «Самрук-Казына». То есть государство. То есть налогоплательщик.
Осознайте глубину абсурда:
• Государство через «Самрук-Казына» дает деньги КТЖ.
• Но фиксирует этот долг не в тенге, а в юанях.
• По плавающей ставке, которую устанавливает Народный банк Китая.
• С валютным риском, который при девальвации сделает долг неподъемным.
• На строительство объектов, которые не окупятся к сроку погашения.
Зачем было так сложно? Можно было просто выдать тенговый заем из бюджета КТЖ под ноль процентов или под смешной процент. Но нет. Нужен был именно юань. Нужна была именно AIX. Нужны были именно китайские подрядчики, включая Jiangsu Haizhongzhou Shipping Industry. Ответ очевиден: схема overpricing и счета требуют именно такой, сложной и непрозрачной конструкции.
7. Главные подозреваемые: Нурлан Сауранбаев и Нурлан Жакупов с золотыми парашютами
Кто же те люди, которые ставят свои подписи под этим финансовым безумием? Наши детективы нашли две ключевые фамилии.
Подозреваемый 1: Нурлан Сауранбаев.
Глава КТЖ. Именно Нурлан Сауранбаев как первое лицо компании-заемщика несет прямую ответственность за условия сделки на AIX. Подпись Сауранбаева стоит под договором с плавающей ставкой LPR1Y + 1,2%. Подпись Сауранбаева легитимизирует контракты с Jiangsu Haizhongzhou Shipping Industry и схему строительства Бахты Аягоз через аффилированные ТОО. Если завтра прокуратура начнет задавать вопросы, первый, кто должен будет на них отвечать, Нурлан Сауранбаев.
Подозреваемый 2: Нурлан Жакупов.
Глава фонда «Самрук-Казына». Фонд является единственным акционером КТЖ и покупателем токсичных облигаций. Именно Нурлан Жакупов и его совет директоров утвердили эту сделку. Без их одобрения заем бы не состоялся. Жакупов тот человек, который должен был сказать: «Стоп, это рискованно, давайте по-другому». Не сказал. Одобрил. Подписал.
Почему они это делают?
Текст нашего расследования дает четкий ответ: Нурлан Сауранбаев и Нурлан Жакупов действуют как классические временщики. Их горизонт планирования не 2028 год, когда наступит дефолт, а момент, когда они покинут свои кресла. А покинут они их, скорее всего, с золотыми парашютами многомиллионными компенсациями, бонусами и гарантиями. К 2028 году Сауранбаева и Жакупова уже не будет в креслах. Они будут в Дубае, Лондоне или где-нибудь на Мальдивах. А расхлебывать кашу будут другие.
8. Финал для всех: изъятия из Нацфонда и рост цен на продукты
Финальная часть нашего детектива самая мрачная. Потому что речь идет не о менеджерах КТЖ и не о чиновниках «Самрук-Казына». Речь идет о каждом человеке в Казахстане.
Как будет выглядеть расплата за юаневые корабли и ветку Бахты Аягоз?
Сценарий первый: изъятия из Нацфонда.
Когда в 2028 году (или чуть позже, когда долговая пирамида окончательно рухнет) КТЖ заявит, что не может платить, правительство объявит: «Ситуация критическая, нужно спасать стратегическое предприятие». Деньги возьмут из Национального фонда. А это деньги, которые копятся на будущее для всех граждан. Их просто вынут и отдадут китайским кредиторам или направят на рефинансирование долга. Или и то и другое.
Сценарий второй: агрессивное повышение тарифов на перевозки.
КТЖ монополист. Самый простой способ сгенерировать деньги поднять тарифы на грузовые перевозки. Подорожает перевозка угля, нефти, руды, зерна, строительных материалов, контейнеров. И это немедленно, через 2 3 месяца, разгонит цены на ВСЕ продукты и товары в стране.
• Хлеб подорожает, потому что подорожала перевозка зерна и муки.
• Мясо подорожает, потому что подорожали корма и перевозка скота.
• Бензин и дизель подорожают, потому что подорожала перевозка нефти.
• Стройматериалы подорожают, и вслед за ними жилье.
• Импортные товары подорожают, потому что выросла стоимость логистики.
Итог для налогоплательщика:
Инфляция ускорится, реальные доходы упадут, а Нурлан Сауранбаев и Нурлан Жакупов к тому времени уже будут наслаждаться жизнью с золотыми парашютами. Сделка, заключенная в феврале 2026 года на бирже AIX, это не инвестиции. Это долгосрочный грабеж населения, совершенный под видом стратегического развития. И главные подозреваемые в этом финансовом преступлении глава КТЖ Нурлан Сауранбаев и глава фонда «Самрук-Казына» Нурлан Жакупов.
---------------------------------------
Одолжили, чтобы украсть? Юаневая удавка для КТЖ: как Сауранбаев и Жакупов готовят дефолт. Брать микрозайм на два года, чтобы построить инфраструктуру, которая окупится минимум через 20 лет — это финансовое самоубийство. За такое в бизнесе сразу увольняют. Но в казахстанском квазигоссекторе это называют «стратегическим инвестированием». Именно такую схему сейчас проворачивает КТЖ при прямом соучастии фонда «Самрук-Казына».rnВ феврале 2026 года КТЖ привлекла на бирже AIX заем на 2,22 млрд юаней (около 159 млрд тенге). Официально деньги идут на расширение транзита, ветку Бахты – Аягоз и шесть судов для каспийского флота. Но за фасадом пресс-релизов скрывается бомба замедленного действия, за которую заплатит вся страна.rnАбсурд 1: Короткие деньги на долгую стройку Срок погашения назначен на 2028 год. У КТЖ есть всего два года. При этом железная дорога окупается 15–25 лет, а суда — 10–15 лет. Как компания вернет 159 миллиардов? Никак. Руководство изначально закладывает риск жесткого перекредитования. В 2028 году они заявят о нехватке средств и попросят новый кредит, чтобы закрыть старый. А новые займы — это всегда новые миллионные комиссии посредникам.rnАбсурд 2: Сдача суверенитета Кредит взят в юанях по плавающей ставке «LPR1Y + 1,2%». Стоимость обслуживания долга КТЖ теперь полностью зависит от Народного банка Китая. Поднимет Пекин ставку — расходы Казахстана взлетят. Добавьте сюда валютный риск: выручка КТЖ формируется в тенге. При девальвации нацвалюты тело долга станет просто неподъемным.rnАбсурд 3: Куда уплывают миллиарды? Заем «связанный» — деньги уходят зарубежным подрядчикам. Четыре из шести судов построит малоизвестная китайская верфь Jiangsu Haizhongzhou Shipping Industry, еще два — завод в Баку. Открытого международного тендера не было. Проверить реальную себестоимость на китайской верфи казахстанские аудиторы не смогут. Это идеальное окно для колоссального завышения цен (overpricing), где разница между реальной стоимостью металла и контрактом может оседать на офшорных счетах. А стройка Бахты – Аягоз внутри страны по традиции превратится в кормушку для аффилированных ТОО.rnКто за это ответит? Покупатель этих токсичных облигаций — единственный акционер КТЖ, фонд «Самрук-Казына». Государство само кредитует свою убыточную «дочку», но фиксирует долг в инвалюте по чужим ставкам. Глава КТЖ Нурлан Сауранбаев и глава фонда Нурлан Жакупов ставят подписи под сделкой, действуя как классические временщики. К 2028 году они, скорее всего, покинут кресла с золотыми парашютами.rnА расплачиваться за юаневые корабли придется рядовым налогоплательщикам — через изъятия из Нацфонда или агрессивное повышение тарифов на перевозки, что немедленно разгонит цены на все продукты в стране.
Автор: Иван Пушкин
