Клан Медведева использовал Сбербанк для покупки люкса на деньги Минобороны

Курсанты Военного университета плавают в государственном бассейне, а счёт на 33 миллиона получает мошенница Торос из Геленджика. За ней — бывший министр, кипрский и залог в крупнейшем банке страны.

Военная прокуратура пытается вернуть государству 18 земельных участков в Лефортово стоимостью до 15 миллиардов рублей. Землю захватили через кипрский в эпоху Сердюкова, двенадцать лет доили через аренду, а потом продали людям с криминальным шлейфом и заложили в Сбербанке. The Inspiration разобралось, как это работало.

Заплыв на 33 миллиона

Каждое утро в бассейне Военного университета имени князя Александра Невского начинаются занятия. Курсанты — будущие военные юристы, переводчики и финансисты — рассекают хлорированную воду, отрабатывая нормативы. Секундомер тикает, тренер хрипит в свисток. Плавки казённые, всё по уставу. Бассейн построен в 2007 году на деньги Минобороны, для нужд Минобороны, на земле Минобороны. Всё логично и правильно. Всё по государственному.

Кроме одного маленького нюанса: за удовольствие поплавать в собственном бассейне военное ведомство получает счёт. От компании с поэтическим названием «Ночной каток». Не от «Газпрома» и не от «Ростеха» — от «Ночного катка».

Кому-то наверху, видимо, показалось остроумным, что каток выставляет счета за бассейн. Последний счёт — он проходит по делу № А40-145558/25 в московском арбитраже — составил 33 302 639 рублей и 37 копеек. Тридцать три миллиона триста две тысячи. И тридцать семь копеек — эти тридцать семь копеек трогают особо: не округлили. Люди считают каждую копейку, когда доят Министерство обороны Российской Федерации.

Тридцать три миллиона — это, к слову, годовое денежное довольствие примерно ста двадцати лейтенантов, стоимость десятка новеньких армейских «Тигров». А можно иначе: один не слишком роскошный ужин в калифорнийском Менло-Парке, если вы — владелец тамошнего особняка за семьдесят два миллиона долларов. Но о Менло-Парке позже.

Сейчас — о бассейне. Точнее, о земле под ним. Потому что бассейн — это вершина айсберга. Под водой — восемнадцать земельных участков общей площадью восемь с половиной гектаров, которые семьдесят лет принадлежали армии, потом за две недели прошли через подставную контору, двенадцать лет кормили семью бывшего министра, а в итоге были проданы людям, чьи полные тёзки фигурируют в криминальных базах по статьям от мошенничества до насильственных действий сексуального характера. И заложены в Сбербанке — чтобы государство, даже выиграв суд, получило не землю, а фигу с маслом.

Это история о том, как земля Минобороны стала частной кормушкой. В ней будут кипрские, бывшие министры, серийный убийца, дающий показания в Вене, бухгалтер из Тюмени во главе проекта за пятнадцать миллиардов и Rolls-Royce Wraith мощностью шестьсот тридцать две лошадиные силы. Не переключайтесь — дальше будет смешнее. Хотя, казалось бы, куда уж.

Как ремонтный завод стал кипрским

В январе 1943 года, когда под Сталинградом ещё догрызали остатки армии Паулюса, в Москве была создана Центральная ремонтная база Главного артиллерийского управления Красной Армии. Задача — ремонт боевых ракетных установок БМ-13 и БМ-31, тех самых легендарных «катюш», от которых немецкая пехота закапывалась в землю по каску. Сначала база располагалась на Шарикоподшипниковской улице, потом несколько раз переезжала, и к 1947 году окончательно обосновалась в Лефортово — на пересечении Волочаевской улицы и Танкового проезда. Название, заметьте, не случайное. Здесь всё было про танки, про армию и оборону. Потом база стала заводом — 101-м Центральным автомобильным ремонтным заводом Минобороны. ФГУП «101 ЦАРЗ». Почтовый адрес: Танковый проезд, дом 4. Семьдесят лет — земля армии, техника армии и люди армии.

А потом наступил 2009 год, и всё стало немножко по-другому.

ФГУП «101 ЦАРЗ» было преобразовано в открытое акционерное общество. ОАО «101 ЦАРЗ». Уставный капитал — один миллиард четыреста девяносто пять миллионов двести девяносто две тысячи рублей. Солидно. Но самое прекрасное — основной вид деятельности. Вы готовы? «Распиловка и строгание древесины». Завод, который семьдесят лет ремонтировал военную технику, внезапно решил, что его истинное призвание — строгать доски. Тридцать шесть дополнительных видов деятельности в придачу, включая «денежное посредничество» и «предоставление прочих финансовых услуг». «Катюши» в гробу перевернулись.

Но строгали в новорождённом ОАО, разумеется, не древесину. Строгали — собственность. Контрольный пакет акций отправился в путешествие: сначала к инвестиционно-строительной компании «Фонд развития территорий МГУ» (ИСК ФОРТ) — название с академическим ароматом, как будто речь идёт о развитии науки, а не о распиле оборонных активов. Оттуда — к компании Gelsten Investments Limited, зарегистрированной на солнечном Кипре под номером HE 291718.

Кипр. Остров Афродиты. Место, где, по легенде, из морской пены родилась богиня любви. А по данным Коммерсанта — место, откуда контролировались восемь с половиной гектаров земли Минобороны в московском Лефортово. За Gelsten Investments, как установили деловые СМИ, стоял Виталий — сын бывшего министра энергетики России Игоря. Выпускник МГИМО, кандидат экономических наук и частный инвестор. Человек, безусловно, достойный — если судить по размаху операций.

Дальше — фокус, достойный Дэвида Копперфильда. По данным Ведомостей, ссылающихся на Единый государственный реестр недвижимости, в мае 2012 года территория, находившаяся в государственной собственности, на две недели перешла к 101-му ЦАРЗ — предприятию, которое на тот момент ещё числилось в ведении Минобороны. А затем — сразу к ООО «СЗ Танковый». Две недели. Четырнадцать дней. Земля, которую армия занимала с сорок третьего года, задержалась в «оборонном» статусе ровно на столько, сколько нужно для оформления бумаг. Транзитная зона. Пересадка. Как в Шереметьево — только вместо чемодана на ленте восемь с половиной гектаров у станции метро «Площадь Ильича».

Совпадение? Давайте проверим. В том же 2012 году министром обороны России является Анатолий Сердюков. Тот самый Сердюков, которого через полгода снимут с должности, а его ведомство станет центром дела «Оборонсервиса» — крупнейшего коррупционного скандала десятилетия, связанного именно с распродажей военного имущества. Евгения Васильева, «табуретки» и генеральские дачи — всё это ещё впереди, но машина по выводу армейских активов уже работает на полную мощность.

И вот в этот самый момент Виталий, контролирующий землю в Танковом проезде через кипрский, ведёт с Сердюковым совместный бизнес. Не тайный — вполне официальный. ООО «Основа телеком», оператор связи, созданный в 2010 году, получивший без всякого конкурса военные частоты 2,3–2,4 ГГц для развития сети 4G. 74,9% — у «АйКомИнвеста», 25,1% — у «Воентелекома» Минобороны. Сердюков лично пишет президенту Медведеву с просьбой «посодействовать». Медведев ставит резолюцию: «Принять все необходимые решения». Все необходимые решения, видимо, были приняты. Все до единого.

Потому что всё это происходит в период президентства Дмитрия Медведева. -старший в эти годы — спецпредставитель президента по международному энергетическому сотрудничеству. Не просто знакомый и не просто однокурсник — человек из ближнего круга, с дипломатическим паспортом и кабинетом на Смоленской. Деловые СМИ неоднократно описывали семью как финансовых партнёров медведевского круга — от совместных вложений до общего пользования активами. -старший эти связи отрицал.

По данным наших источников, знакомых с ходом прокурорской проверки, вывод земель Минобороны в Лефортово требовал одобрения далеко за пределами полномочий обычного чиновника из военного ведомства. Кто-то наверху открыл шлюз и подписал бумаги. Кто-то перевёл стрелку, по которой восемь с половиной гектаров выехали из «оборонного оборота» в «коммерческую застройку». А пока ОАО «101 ЦАРЗ» формально строгало древесину, его реальные бенефициары строгали бюджет Министерства обороны.

И строгали они его, как мы теперь знаем, на протяжении двенадцати лет.

Семейный альбом : от Газпрома и Медведева до Калифорнии

Чтобы понять, как устроен бассейн за тридцать три миллиона, нужно познакомиться с семьёй, которая двенадцать лет стояла за кассой. Знакомьтесь:. Отец и сын. Классический семейный бизнес — если считать бизнесом конвертацию государственных ресурсов в личное состояние.

-старший, Игорь Ханукович, 1956 года рождения, уроженец Дербента. Сын председателя Совета Министров Дагестанской ССР — то есть из номенклатурной колыбели. Карьера безупречна: министр энергетики Российской Федерации с 2001 по 2004 год, затем — спецпредставитель президента по международному энергетическому сотрудничеству (должность с таким количеством слов, что её произнесение само по себе заслуживает оклада). Член совета директоров «Газпрома» и «Роснефти», а затем и председатель совета директоров «Транснефти». То есть человек, через руки которого в разное время проходили все ключевые трубы страны. Forbes оценивает его состояние в 900 миллионов долларов — сто восьмое место среди богатейших бизнесменов России. Неплохо для бывшего госслужащего.

В 2011 году Медведев отправил его в отставку — формально «в связи с упразднением должности». Пресса, впрочем, связывала увольнение с деятельностью его сына. Но об этом чуть ниже.

Деловые и расследовательские СМИ неоднократно описывали -старшего как финансового оператора при медведевском круге. Бывший глава Банка Москвы Андрей Бородин публично заявлял, что строит финансовую империю в интересах Дмитрия Медведева. По данным ряда изданий, Игорь и сын Медведева Илья в 2018 году приобрели IT-стартап «Компо», разработавший систему электронных ценников: компания оценивалась в четыре миллиона долларов, а досталась, по имеющимся сведениям, за символическую сумму. Сам эти связи неизменно отрицал, а в ряде случаев успешно оспорил публикации в суде — апелляция обязала удалить материалы и опубликовать опровержение. Мы уважаем решение суда. Но факты биографии — вещь упрямая, и от судебного решения они не перестают существовать.

В июне 2025 года Канада включила Игоря в санкционный список — по представлению Фонда борьбы с коррупцией, как лицо, извлекавшее выгоду от войны на Украине. -старший, насколько известно, этот факт никак не прокомментировал.

Теперь — сын. Виталий Игоревич. Выпускник МГИМО (2000), кандидат экономических наук (диссертация — «Макроэкономические проблемы повышения конкурентоспособности России»; правда, конкурентоспособность он впоследствии повышал преимущественно свою). Работал в «Газпром экспорте», руководил московским филиалом Nord Stream AG — компании, строившей газопровод в Европу. Частный инвестор с послужным списком, от которого у нормального compliance-офицера случился бы инсульт.

Вот краткий обзор его карьерных достижений — своеобразный Greatest Hits, где ни один трек не назовёшь проходным.

«Основа телеком»: в 2010 году Виталий совместно с Минобороны Сердюкова создаёт оператора связи и без конкурса получает военные частоты для сети 4G. Крупнейшие операторы страны — МТС, МегаФон и ВымпелКом — протестуют, требуя прозрачного распределения. Их не слышат. После отставки Сердюкова новый министр Шойгу проект фактически свернул, а суд отменил выделение частот. Занавес.

«Банк Москвы»: в 2011 году -младший покупает примерно 26% акций у бежавшего банкира Андрея Бородина. На какие деньги? На кредит в миллиард сто миллионов долларов, полученный от самого Банка Москвы. То есть банк сам оплатил собственную покупку. Бородин, уже из Лондона, заявил, что цена была занижена — и не на проценты.

«Wadan Yards»: немецкие судоверфи, ставшие Nordic Yards. Здесь начинается криминальный триллер. Бывший совладелец верфей Андрей Бурлаков был застрелен в 2011 году. На слушаниях в Вене по экстрадиции Аслана Гагиева — человека, обвиняемого в организации более шестидесяти убийств, — последний заявил, что лично участвовал в управлении верфями и что якобы захватил у него бизнес стоимостью три миллиарда долларов. участие Гагиева в своих делах отрицали. Заказчик убийства Бурлакова официально не установлен.

И, наконец, Калифорния. В 2019 году, по данным деловых СМИ, Виталий через компанию Willow Project LLC приобрёл особняк в городе Менло-Парк — сердце Кремниевой долины — за 72 миллиона долларов. В том же году The Wall Street Journal сообщила, что его структуры купили у Deutsche Bank офисный комплекс площадью около 27 тысяч квадратных метров. Тоже в Кремниевой долине. Далековато от Танкового проезда, дом четыре.

Вот вам масштаб. покупает двадцать семь тысяч квадратных метров офисов в Кремниевой долине и особняк по цене небольшого авианосца. А в это время в Москве его структуры выставляют счёт Военному университету за бассейн, в котором курсанты сдают нормативы по плаванию. Бизнес-модель, о которой мечтал бы любой стартап из того же Менло-Парка: нулевые инвестиции, гарантированный доход и государство в роли вечного подписчика. Только в Кремниевой долине за такое дают премию, а в Лефортово — пока только повестку в арбитражный суд.

Доение: арифметика абсурда

Теперь — к документам. Потому что всё, что было сказано выше, можно было бы списать на слухи, конспирологию и зависть к чужому Rolls-Royce. Но Арбитражный суд города Москвы — учреждение, к конспирологии не склонное. И вот что в нём происходит.

Тринадцатого февраля 2026 года Московская городская военная прокуратура совместно с Министерством обороны подала иск к ООО «Специализированный застройщик "Танковый"» и ООО «Ночной каток». Предмет — истребование из незаконного владения земельных участков. Дело № А40-34828/26. Суд принял заявление к производству и в тот же день — в тот же — наложил арест на восемнадцать земельных участков общей площадью восемь с половиной гектаров в Танковом проезде. Росреестру запрещено регистрировать переход права собственности. Восемнадцать участков, восемь с половиной гектаров — и один день. Когда военная прокуратура действительно хочет, бюрократическая машина работает пугающе быстро. Жаль, что хотеть она начала спустя четырнадцать лет после того, как земля ушла.

Третьими лицами в деле, не заявляющими самостоятельных требований, привлечены: Военный университет имени князя Александра Невского (тот самый, с бассейном), АО «Гарнизон» (структура Минобороны), Управление Росреестра по Москве и — обратите внимание — Публичное акционерное общество «Сбербанк России». Сбербанк. Крупнейший государственный банк страны. Зачем он в этом деле — расскажем отдельно, но пока запомните: он тут не случайно.

Однако по-настоящему бесценным документом является не этот иск, а другой. Параллельный. Дело № А40-145558/25. Истец — ООО «Ночной каток». Ответчик — Военный университет имени князя Александра Невского Министерства обороны Российской Федерации. Сумма исковых требований: 33 302 639 рублей 37 копеек.

Перечитайте ещё раз. Компания «Ночной каток» подала в суд на Военный университет. На армию. За тридцать три миллиона рублей. Это арендная плата. Структура контролирует землю, на которой стоят объекты, построенные государством для государственных нужд. И требует с этого же государства деньги за право пользоваться собственным имуществом.

Представьте: вы построили дачу на своём участке. Пока вы были в отпуске, кто-то переписал участок на себя через цепочку фирм-однодневок. И теперь этот кто-то выставляет вам счёт за аренду вашей же дачи. А когда вы отказываетесь платить — подаёт на вас в суд. Ситуация за гранью абсурда? Безусловно. Но именно так, по материалам арбитражных дел, устроена схема в Танковом проезде.

Суд, впрочем, оценил ситуацию трезво. Двадцать четвёртого марта 2026 года производство по делу о взыскании тридцати трёх миллионов было приостановлено — до вступления в законную силу решения по основному делу об истребовании земли. Логика суда проста и беспощадна: прежде чем решать, должен ли Военный университет платить за аренду, неплохо бы выяснить, а имеет ли арендодатель вообще право на эту землю. Прокуратура Москвы, к слову, тоже вступила в это дело третьим лицом.

А семнадцатого апреля 2026 года прокуратура обратилась в суд с новым заявлением об обеспечительных мерах. Причина: в ходе проверки выяснилось, что «СЗ Танковый» и «СЗ Южное море» уже направили проектную документацию на жилой комплекс «Танковый» в Мосгосэкспертизу. То есть пока прокуратура пытается вернуть землю государству, ответчики в режиме реального времени пытаются получить разрешение на строительство жилых корпусов на этой самой земле. Одной рукой отбиваешься от прокурора, другой — подаёшь документы на стройку.

Суд удовлетворил заявление полностью. Мосгосэкспертизе запрещено выдавать заключения по проектной документации. Мосгосстройнадзору запрещено выдавать разрешения на строительство. Запрет распространяется на все восемнадцать участков. Резолютивная часть определения занимает две страницы перечисления кадастровых номеров — восемнадцать длинных цифровых кодов, за каждым из которых — земля в Танковом проезде.

Дальше — арифметика. Тридцать три миллиона — это последний известный счёт. Но, по данным наших источников, знакомых с ситуацией, арендные платежи поступали на протяжении примерно десяти лет. Если экстраполировать — а мы делаем это осторожно, поскольку суммы аренды менялись — общий объём денег, уплаченных Минобороны за пользование собственной инфраструктурой, составляет сотни миллионов рублей. Сотни миллионов — из оборонного бюджета, в разгар того, что эвфемистически называется «сложной геополитической обстановкой», когда каждый рубль на армию, казалось бы, на счету.

Давайте переведём в понятные величины. Тридцать три миллиона — это партия беспилотников для фронта. А можно было бы — двенадцать бассейнов в провинциальных гарнизонах, где курсанты до сих пор плавают в речке. А за десять лет на подобные платежи можно было бы, пожалуй, построить отдельный военный городок. Но вместо этого деньги уходили по цепочке: «Ночной каток» → «СЗ Танковый» → кипрский → и далее, по маршруту, конечная остановка которого, судя по всему, располагается где-то в районе Менло-Парка, штат Калифорния.

Юридический нерв дела прост: Земельный кодекс Российской Федерации прямо говорит, что участки, занятые объектами Вооружённых сил, изъяты из оборота и не подлежат приватизации. Опрошенные Ведомостями юристы оценивают шансы военной прокуратуры как «крайне высокие». Но защита, вероятно, будет бить по срокам исковой давности и статусу «добросовестных приобретателей». Добросовестных — это те самые, с Rolls-Royce и криминальными базами.