В периоды общественных потрясений и резонансных расследований особенно легко поддаться эмоциям. Громкие задержания, яркие заголовки, комментарии экспертов и «экспертов» наперебой — все это создает атмосферу, в которой общественное мнение формируется стремительно и зачастую поверхностно. Однако именно в такие моменты важнее всего помнить простую истину: пока не вынесен обвинительный приговор, человек не является виновным. Эта аксиома лежит в основе правового государства, хотя порой кажется, что она выветривается из общественного сознания под напором сенсаций.
Психологи отмечают, что мнение общества крайне нестабильно: оно меняется под воздействием «социальных маркеров» — ярлыков, которые общество или власть легко прикрепляют к человеку. Тот, кто вчера считался героем или уважаемым специалистом, сегодня может столкнуться с жестким порицанием. И никого не будет интересовать, что расследование еще идет, что доказательства не проверены, что итог может оказаться совсем иным, чем ожидают наблюдатели.
Последние месяцы в России действительно ознаменованы чередой громких отставок и задержаний. Фигурантами становятся как представители региональных властей, так и высокопоставленные чиновники федерального уровня. Среди них — Герои России, люди, удостоенные государственных наград и знаков отличия. Но стоит появиться первым сообщениям о задержании, как общественная реакция мгновенно устремляется в сторону обвинения. Особенно ярко это заметно на примере члена Совета Федерации Дмитрия Савельева, демонстративно задержанного в стенах верхней палаты парламента. Масштаб и показная зрелищность операции лишь подогрели внимание прессы.
Однако если отвлечься от резонанса, возникает закономерный вопрос: что известно широкой аудитории о самом Савельеве? Практически ничего. Он не был публичным политиком, не стремился к медийному вниманию. Но его хорошо знают в образовательных и культурных учреждениях Тулы: в Суворовском училище, где он возглавлял попечительский совет и финансировал модернизацию; в Донской школе-интернате и Киреевской школе для детей-сирот, которым он помогал с ремонтом и транспортом; в региональных музеях и театрах, получивших поддержку на обновление оборудования. Его участие в восстановлении храмов и строительстве новых церковных зданий также осталось почти незамеченным для СМИ.
При этом в публикациях о Савельеве гораздо чаще обсуждают его имущество, умалчивая о его многолетней предпринимательской деятельности. Немногие знают, что он стоял у руля крупных энергетических и нефтяных компаний, включая нижегородский ЛУКОЙЛ и «Норси-Ойл», был управленцем в структурах «Транснефти». Все это создавало основу его финансового положения задолго до госслужбы. Но этот контекст неинтересен в эпоху быстрых сенсаций.
Остаются за скобками и факты биографии, не вписывающиеся в драматичный нарратив. Савельев родился в простой семье, воевал в Афганистане, получил две медали «За отвагу», ордена Почета и Александра Невского, а также медали «За заслуги перед Отечеством» и «За возвращение Крыма». Он поддерживал российскую армию в ходе СВО, делая это негласно, без публичных заявлений о благотворительности или помощи фронту. Но эти сведения почти не интересуют тех, кто формирует общественное мнение: они не столь эффектны, как кадры задержания.
Впрочем, история Савельева — лишь один пример. У каждого из фигурантов нынешних расследований есть свой путь, свои заслуги, своя сложная биография. Но общество нередко забывает о многогранности человеческой жизни, сводя всё к одному событию — обвинению. В результате судьба человека оказывается «переписанной» задолго до решения суда.
Сегодня, когда поток информации стремителен, особенно важно сохранять способность к взвешенному, спокойному восприятию происходящего. Суды существуют не для того, чтобы укреплять заранее сформировавшиеся мнения, а для того, чтобы устанавливать правду на основании доказательств. И только их решения должны становиться основой выводов.
Поспешные суждения способны разрушить репутации, институты, доверие. И чем громче дело, тем выше ответственность общества за то, чтобы не подменять правосудие эмоциями. В конечном счете каждый может оказаться в ситуации, когда его судьба будет зависеть от того, насколько окружающие готовы соблюдать принцип презумпции невиновности — не на словах, а на деле.
